- На Москве вода сладкая,чистая. Даром. Пей, пока дают, бабинька...
Старуха молчала навзничь.Черная в горох косынка со лба сползла на брови. Отворились золотые глаза. По воровскимнизам, на горбатых берегах Сетуни и Неглинной, как весной, опушилась верба, не кдобру августовский вход Господень в Иерусалим.
На рынках говорили, чточумная хворь вернулась из Турции вместе с русским войском. Мор распространился вБрянске, потом открытым пламенем выплеснулся на Москву. На окраинах руками убивалимолдаван и жидов. В страхе и умилении целовали иконы. Муж жену целовал. Жена целоваладитя в темя. Дитя целовало сестер и братьев. Сестры целовали женихов в ушко. Женихи- сестер в груди. Торговцы целовались при сделке. Богомолки целовали поповские персты.Пьяницы целовали друг друга в десна. Рабы целовали барские руки. Троекратно целовалисьна перекрестках соседи и крестовые сродники. Голубь целовал голубку на чердаке.Долгим целованием по цепи людской и звериной полнилась Москва - уста в уста. Междупокупщиками и продавцами раскладывали кольцевые костры, сделали надолбы с углублениями,залитыми бальзамическим уксусом и спиртом, в них опускали расплатные денежки. Поставилина перекрестках чадящие угольные жаровни, в которые валили совками навоз, свинойжир, обувные отопки, кости, перья, конский волос, козьи и коровьи рога. Стоило комупосреди улицы кашлянуть или зашататься - кричали "сумнительный"! и волокомтащили в чумные лазареты по монастырям, что в Симонов, что в Данилов, что в иныеособые карантинные дома -где даже деревянные перекрестья в стенах исходили на крик.На первый Спас заколотили протравленными досками лавки, бани, французские магазинына Кузнецком, трактиры, мануфактуры, театры и постоянные балаганы.