Начались и первые «разведывательные» вылазки «Фридом дайнемикс». В автобусы с советскими делегатами полетели камни, зазвенели разбитые стекла. Но Ралис и Стюарт остались недовольны: по всем законам психологии, уверяли специалисты там, в Лэнгли, резкий переход от праздничного веселья к угрожающей враждебности должен вызвать растерянность, страх, эмоциональный шок. А русские почему-то не впали в панику — доносили наблюдатели — пожалуй, лишь посерьезнели. Зато «Движущим силам свободы» пришлось поспешно уносить ноги: хельсинкцы — свидетели инцидентов — явно продемонстрировали желание намять им бока.

«Что ж, посмотрим, в каком настроении они будут завтра…» — в словах Ралиса не чувствовалось и тени сомнения в непогрешимости прогнозов «профессоров психологической войны».

…Почти в центре Хельсинки, неподалеку от вокзала, есть парк Кайсаниеми, излюбленное место молодежных гуляний. По преданию, лет сто назад здесь, на небольшом мысу — по-фински «ниеми», вдававшемся в Телеский залив, стоял кабачок, где гостей встречала красавица Катя — по-фински Кайса. У нее частенько собирались студенты Хельсинкского университета. Еще перед фестивалем в Кайсаниеми выросло просторное полотняное шапито — клуб «Спутник». Рядом — кинопередвижка под открытым небом, танцплощадка, столики, легкие удобные стулья, детские игры. С утра до позднего вечера в «Спутнике» и вокруг него толпился народ. Но завтра — открытие VIII Всемирного, к нему нужно как следует приготовиться, и часам к десяти вечера парк затих. Собираются домой, на «Грузию», ребята из «Спутника», для которых завтрашний день особенно ответственный.

И вдруг ночная тишина взрывается дикими воплями, слышится улюлюканье, летят камни, пустые бутылки. «Ноу — фестиваль! Ноу — коммунизм!» — пьяно коверкая слова, надрываются мальчишеские голоса. Полотняный павильон мигом окружает цепочка советских ребят.