нравы этого юноши и добился, чтобы его изгнание было подтверждено сенатскимпостановлением; однако никогда он не ожесточался до такой степени, чтобыумертвить кого-либо из членов своей семьи, и маловероятно, чтобы он пошел наубийство внука ради безопасности пасынка. Скорее Тиберий и Ливия — он изстраха, она из свойственной мачехам враждебности — поторопились убратьвнушавшего подозрения и ненавистного юношу. Центуриону, доложившему, согласновоинскому уставу, об исполнении отданного ему приказания, Тиберий ответил, чтоничего не приказывал и что отчет о содеянном надлежит представить сенату. Узнавоб этом, Саллюстий Крисп, который был посвящен в эту тайну (он сам отослалтрибуну письменное распоряжение) и боясь оказаться виновным — ведь ему былоравно опасно и открыть правду, и поддерживать ложь, — убедил Ливию, что неследует распространяться ни о дворцовых тайнах, ни о дружеских совещаниях, ниоб услугах воинов и что Тиберий не должен умалять силу принципата, обо всемоповещая сенат: такова природа власти, что отчет может иметь смысл толькотогда, когда он отдается лишь одному.

7. А в Риме тем временем принялись соперничать визъявлении раболепия консулы, сенаторы, всадники. Чем кто был знатнее, тембольше он лицемерил и подыскивал подобающее выражение лица, чтобы не моглопоказаться, что он или обрадован кончиною принцепса, или, напротив, опечаленначалом нового принципата; так они перемешивали слезы и радость, скорбныесетования и лесть. Консулы Секст Помпей и Секст Аппулей первыми принеслиприсягу на верность Тиберию; они же приняли ее у Сея Страбона, префектапреторианских когорт, и Гая Туррания,префекта по снабжению продовольствием; вслед за тем присягнули сенат, войска инарод. Ибо Тиберий все дела начинал через консулов, как если бы сохранялсяпрежний республиканский строй и он все еще не решался властвовать; даже эдикт,которым он созывал сенаторов на заседание, был издан им с ссылкою на трибунскуювласть, предоставленную ему в правление Августа. Эдикт был немногословен и