С облегчением я свернул на дорогу в глубокую лощину, против которой меня предостерегал Иоганн. Для подобного предостережения я не видел ни малейшей причины, и, откровенно говоря, я прошагал около двух часов, не думая ни о времени, ни о расстоянии, и, естественно, не надеясь увидеть человека или жилья. Насколько можно было судить об этой местности, она была дикой и пустынной изначально. Но я не замечал этого, пока дорога не повернула, и я не набрёл на опушку леса; только сейчас я понял, до какой степени, даже не отдавая себе в этом отчёта, я находился под впечатлением от запустения местности, по которой лежал мой путь. Я присел и начал осматриваться. Тут меня осенило, что сейчас стало гораздо холоднее, чем в то время, когда я начал спускаться в лощину; казалось, звуки, похожие на стон, исходили отовсюду, а время от времени, надо мной, раздавалось нечто вроде приглушённого рёва. Посмотрев вверх, я заметил, что огромные толстые тучи, стремительно бегущие с севера на юг, быстро затягивали небо над огромной горой. Налицо были явные признаки бури - слоистые облака. Я немного замёрз и, решив, что это из-за того, что я присел после долгой прогулки пешком, продолжил путь.

Край, по которому я шёл, стал гораздо живописнее. Там не было ничего такого, что резко бросилось бы в глаза, но всё было чарующе прекрасным. Я совсем не обращал внимания на время, и только когда вокруг меня стали сгущаться глубокие сумерки, я начал подумывать, как отыскать дорогу домой. Воздух был холоден, стремительные тучи сгущались высоко в небе под далёкий резкий звук, слышимый попеременно и который кучер приписал волку. На мгновение мне стало страшно. Я сказал, что посмотрю на опустошённое селение, поэтому я продолжил путь, и вскоре вышел в широкую долину под открытым небом, но окружённую холмами со всех сторон. На холмах, спускавшихся в долину, росли деревья, то тут, то там, образуя заросли во впадинах крутых склонов. Я бросил взгляд на вьющуюся тропу, и увидел, что она сворачивала в самую чащу и терялась там из виду.