Масюра был одним из разведчиков. Работал он обычно в немецкой форме. При этом дело не ограничивалось переодеванием. В немецкой форме он преображался весь, он перестраивался психологически, и даже взгляд его становился иным. Если к этому добавить смелость и находчивость, легко понять, почему им заинтересовались в самой Москве.
- Это те четверо, что вышли с ним на Крайнего? - переспросил генерал.
- С тех пор прошло почти восемь месяцев, - сказал Малахов. - Их осталось трое.
- Черт возьми, а у тебя здорово варит котелок! - воскликнул генерал. - Не обижайся, Алексей Иннокентьич. Может быть, это грубовато... Но ты молодчина! Не обижаешься за котелок?
- Ничего.
- Нет, право же, перетряхнуть эту группу - прекрасная мысль! Я понимаю немцев. Запусти одного человека - не миновать ему нескольких проверок. А группу проверить сложней. Это целая морока, работа для большого спецотдела! Кто этим будет заниматься? Вот и ограничиваются проверкой делом. И что же в результате? - Генерал загнул мизинец. Сначала погорели на этом гологорцы, а наш герой тем временем отсиделся в Золочеве, чтобы, упаси бог, под свою же пулю не угодить. Затем подставил под удар Крайнего, - генерал загнул безымянный палец, правда, этих бригада имени Довбуша выручила. А где был в это время наш Масюра?
- Во Львове, - сказал Малахов, разглядывая фотографию в личном деле.
- Правильно. А те четверо?
- Ну это самый простой вопрос. И ответ на него мне должны сообщить уже сегодня.