Сев так, что вода с пеной забурлила вокруг ее плеч, она любовно сжала их в последний раз.

– Смотри, свет, – прошептал Грабянский.

– Где?

– Там. Видишь? У края шторы.

– Это, наверное, отражение в ленточных жалюзи.

– Нет, свет!

– На свечу не похоже? – взглянул на него Грайс. – Может быть, она проводит спиритический сеанс?

Он просунул конец пластиковой карточки в щель, отжал язычок замка, и дверь открылась.

– А зачем еще, по-твоему, я звоню тебе? – проговорила Мария Рой в телефонную трубку, – только для того, чтобы сказать тебе, как сильно тебя люблю? – От халата, который она набросила, исходил легкий аромат духов.

– Нет, Гарольд, – перебила она собеседника. – Я намерена лететь туда. В эту самую минуту под халатом я отращиваю крылья.

На круглом столике рядом с телефоном стоял стакан, наполовину наполненный вином. Мария взяла его, пригубила, отставив в сторону мизинец. Вино явно было налито прошлым или даже позапрошлым вечером и имело кисловатый привкус.

– Конечно, я пыталась сделать это, но он не завелся. Мария выпустила сигаретный дым.

Даже отодвинув телефонную трубку от уха, она все равно могла слышать его голос. Он буквально бил по барабанным перепонкам.

– Гарольд… Бесполезно.

– Гарольд…

Он слышал только себя.

– Гарольд, автомобильные моторы, так же, как и твоя аппаратура, имеют обыкновение ломаться, притом в самое неподходящее время. Что? Несинхронный звук? Не знаю почему, но они постоянно выделяют тебе самые плохие залы для дубляжа, самые плохие во всей студии. Правда-правда! Все время так. Может быть, таким образом они хотят дать тебе что-то понять, хотят что-то сказать тебе. Кстати, я тоже хочу сказать тебе кое-что. Я уже приняла ванну и сейчас, когда допью, нет, не то, что ты думаешь, просто вино, и при этом весьма плохое, когда я его допью, я переоденусь и потом, поскольку я не могу вывести машину из гаража, а ты не можешь приехать и забрать меня, я вынуждена буду позвонить Джерри и Стелле и попросить их сделать крюк и захватить меня с собой.