— Ничего. Мне нужно вернуться домой. Не забывайте, у меня там дочка одна.

Сооружения Драве в лунном свете напоминали строения из кубиков. Сажа и копоть, овладевшие всем кварталом, еще не успели покрыть стены, и белая штукатурка четко выделялась в эту декабрьскую ночь.

— Ну вот, — вздохнула мадам Драве, — мы сейчас расстанемся.

Который час? Я посмотрел на часы.

— Без четверти двенадцать.

— Через пятнадцать минут Божий сын родится еще один раз. Как вы думаете, он искупит однажды все грехи мира?

Мне вдруг стало смертельно скучно.

— Мне плевать на все грехи мира, мадам Драве. Мне плевать на весь этот мир. Все, что сейчас меня интересует, это вы. Мне плохо от одной только мысли, что мы с вами, может быть, больше не увидимся…

— Мы увидимся.

— В другой жизни? — проворчал я.

— Не будьте несправедливым! Не хотите ли выпить в последний раз перед этой вещей полночью?

Не покидать ее! Видеть ее еще! Слышать ее еще!

— Да! Да! Да!

Она открыла темные ворота. Я вновь очутился во дворе с грузовиками вдоль стен, с горами бумаги под стеклянным навесом, с запахом клея и картона.

— Что он переплетает, ваш переплетчик? Книги?

— Да. А еще обслуживает разные агентства.

Когда мы вновь очутились в грузовом лифте, она неожиданно прижалась ко мне, и пока стальная клетка поднималась, она поцеловала меня так же страстно и горячо, как в первый раз.

Лифт остановился, а мы продолжали дико сжимать друг друга в объятиях. Ее нога скользнула между моих ног, я крепко сжал ее.

Теперь у нас был один рот, одно дыхание.

— Пойдем, — сказала она, неожиданно отталкивая меня.

Движение было настолько сильным, что я потерял равновесие.

Она открыла дверь и повторила то, что сказав первый раз:

— Осторожно, здесь ступенька.

4. ВТОРОЙ ВИЗИТ

Мы вошли к ней без шума, чтобы не разбудить спящего ребенка.