Совсем иначе обстоят дела с Дарвином. Его модель эволюции до сих пор занимает ключевое место в биологии – хотя некоторые исследователи почувствовали что-то неладное, а другие робко соглашаются с тем, что возможно, многообразие жизни на земле требует нового, более тщательного объяснения.

Честно говоря, эволюционисты до сих пор не могут объяснить некоторые загадки, которые оставил Дарвин. Это касается и возникновения перьев, которые по Дарвину образовались из чешуи рептилий. Превращение ящерицы в птицу должно было быть очень длительным. И действительно, первая взлетевшая птица должна была иметь достаточно перьев для полета. Но когда это случилось, даже если предположим, как некоторые ученые, что перья сделаны из того же материала, что и чешуя ящерицы? В какой момент рептилия полетела?

Существуют и другие загадки, и не худшей из них является вот эта: как детеныши китов могли получать молоко матери до того, как у матери развились соски, приспособленные для подводного вскармливания? И если свойства мамочки и малыша эволюционировали одновременно, как при этом выживали детеныши?

Не обнадеживает дарвинистов и хроника окаменелостей. Среди окаменелостей были найдены около ста тысяч видов (Дарвин имел сведения только о нескольких сотнях). И критики дарвиновской эволюции – Майкл Дентон, например – подчеркивают, что среди этих вымерших видов и среди почти что миллиона ныне существующих, определенных наукой, всего лишь несколько, да и то небесспорно, могут быть связующими звеньями между прежними видами и современными нам.

Небесспорно – ключевое слово. Например, lungfish, всегда упоминавшаяся в качестве связующего звена между рыбами и рептилиями, имеет жабры и кишечник, как у рыбы, и сердце, как у позвоночных, живущих на суше. Если бы она действительно была бы какой-то переходной формой, говорят критики Дарвина, не должны ли были ее органы тоже быть переходного типа, а не просто подобными органам других видов? Для таких ученых, как Дентон, и для других оппонентов Дарвина это – не подобие видов, а их уникальность, вот что важно.