Так что завтра будешь щи с дустом жрать. Ну да ладно, ты я вижу, никак не реагируешь. Что с тебя возьмешь? Дрыхни дальше'. И столь же внезапно, как и появившись, птица взмахнула тяжелыми крыльями, сорвалась с места и полетела прочь. А бедный Арчибальдушка, услыхав про соседский дуст, предназначенный в его щи, изо всех сил уж старался проснуться, но, увы, попытки его бесплодны, словно управляла им теперь более могучие внешние силы, природа которых представлялась ему таинственной и непостижимой. И почти тотчас новое ведение ворвалось в его растревоженный сон - седовласый крупный объект с насупленным взором вонзил в него острые зрачки и, вдруг, с неожиданной мягкостью в голосе тихо и чуть печально вымолвил: 'Ты все спишь, Арчибальдушка. Ну что ж, спи, спи. Гляди только, как бы пожалеть об этом не пришлось'. Востриков что-то силился крикнуть в ответ, но звук его застрял где-то в глубине гортани, и ему пришлось быстро глотнуть, чтобы застрявший звук не мешал дышать.

На этом кошмар внезапно оборвался, и Арчибальд Иванович Востриков пробудился - вспотевший и с ощущением разбитости, голова его гудела, и перед глазами все качалось. Он посмотрел в окно, отчего под ложечкой у него засосало, и он тоскливо склонил голову. За окном висели неподвижно грач на массивной золотой цепи и гривастый с неподвижным, чуть подернутым задумчиво-печальной дымкой, взором.

Они смотрели на него в упор. Он больно зажмурился. Когда же открыл глаза, их уже не было, а за окном висела лишь мутная пелена бесконечного дождя.

'Однако, нервишки? - подумал вконец расстроенный Арчибальд Востриков. Какая-то ерунда мерещится. А, может, это все Дашка проклятая? Ведь вот не послушал я тетушку свою, когда она приезжала ко мне, высмеял, как и подобает здравомыслящему человеку. А ведь говорила она мне, что соседка моя колдунья. Самая настоящая колдунья. И что накаркает она мне неприятностей.