- Он, падла, хотел меня нокаутировать, но я успел первым, оправдывался Тубик. - Я больше чем уверен, что он не сдохнет, на нем было много надето всякого говна.

Санька подбодрил:

- А если и сдохнет... Сам полез, мы оборонялись. Может, зайдем к Руслану, посмотрим видик?

- У него надо разуваться, а у меня носки... не снимая можно постричь ногти. Давай лучше завалим в церковь, к Ёське...

Ёська или Иосиф Каземирович - староста местной церкви. Завхоз: и воск достает, и певчих организует, и церковь отапливает и охраняет. А главное, ухаживает за церковными свиньями.

Служба уже давно кончилась и дорожка, ведущая от калитки к церковному крыльцу, была тщательно подметена и посыпана желтым песком. Ёська его привозит с пляжа, в жестяной ванне, на саночках.

Они обошли храм и увидели искрящийся квадрат света, идущего из окна старосты. Он не удивился поздним гостям, лишь по-своему криво усмехнулся. В помещении пылко горел котелок, было жарко и душно. Дыхание у Борьки зашлось, он с трудом справлялся с настигающим его удушьем. У него аллергия на свечной дух.

Они пили зеленый чай и хрумкали оранжевого цвета пряники. Саньке нестерпимо хотелось курить, но нечего было. Его две сигареты раскрошились в кармане и он еще по дороге их выбросил.

- Ёська, а твой поп случайно не курит? - спросил Санька, хотя этот вопрос он задавал, наверное, уже сто раз. И знал, каким будет ответ.

- Потерпишь, до утра осталось совсем немного, - староста скинул со своей кровати один тюфяк и бросил его на пол, как раз между помойным ведром и горячим боком котелка. - Если бы тебе хлеба, я бы сходил к соседям, а без соски проживешь.

Санька заснул и не слышал, как долго и тяжело крутился во сне Борька. Даже постанывал, а один раз выругался матом. И при этом поднял правую руку и сделал ею ударяющее движение.

Ёська проснулся рано. Во всяком случае, в шесть, когда Санька открыл глаза и взглянул на будильник, хозяина в доме уже не было. Он растормошил Тубика. Тот закашлялся, припадочно забился на грязном тюфяке.