Продолжая приговаривать-бормотать, она легко поднялась со стула, скользящим быстрым движением оказалась рядом с ними и, встав на носки, потянулась и одела на шею Федору туго набитый кожаный мешочек на шнурке. От мешочка действительно пахло травой. Федор сделал было движение - уклониться, но она оказалась проворнее. На какой-то момент, пока она тянулась со шнурком, ее тугие груди коснулись его - лифчик под халат она так и не надела.

- Ну вот и все, - насмешливо взглянув на него (а может, это ему тоже почудилось), она отстранилась и легкими движениями заправила ладанку за ворот рубашки. - И очень прошу вас - не снимайте ее, пока не вернетесь сюда. Обещаете?

Неловко выдавил он из себя обещание. Аркадий рядом прогудел:

- Да я, это, прослежу...

- Ну что ты, миленький, - пропела в ответ Ольга, поворачиваясь к нему с таким же кожаным мешочком в руках. - Федор Петрович ведь обещал.

Странно, но Федор выполнил обещание. Даже когда снимал рубашку, чтобы погреться на солнышке, пока рыбачит, мешочек с травой оставил. И лишь сейчас он стал понимать, что все, что с ним здесь происходит, не случайность, а цепочка взаимосвязанных событий. Словно он против своей воли оказался вовлечен во что-то, о чем один только он и не имеет ни малейшего представления...

... - Простите, а в чем, собственно, дело? - поинтересовался у незнакомки Федор.

За спиной расстилался медленно текущий к водостоку пруд. Ветерок морщил его залитую солнцем гладь, на противоположном берегу сплошной стеной стоял кустарник, над которым возвышались кроны далеко друг от друга разбежавшихся сосен и берез.

В сумке у его ног мощно ударил несколько раз подряд окунь. И Федор и женщина непроизвольно взглянули туда. Затем Федор поднял глаза на странную незнакомку. Шок неожиданности прошел, ситуация начала ему нравиться. Женщина - тоже. Правда, бесцеремонность ее вызывала возмущение. Он медленно пробежал по ней взглядом - сверху вниз и обратно. Все у ней было на месте, все находилось "в должной пропорции". Федор ожидал, что нагловатый взгляд заставит женщину покраснеть или еще как-нибудь проявить смущение, но этого не произошло. Она задумчиво, словно неодушевленный предмет, рассматривала его, а потом, не отвечая на вопрос, словно и не слышала, произнесла своим медовым голосом: