— Вместе с ангелами, дорогой мой...

— Как хорошо! А то с самого утра у меня во рту не было даже крошки...

— Фелиция приготовит бутерброд для тебя... Не вздумай только, оборванец, заходить в гастроном!

Его вздох напоминает первые признаки дождливого муссона.

— Лечу!

И действительно, через четверть часа на аллее сада показывается худенькая фигура Пино. Он входит в дом со шляпой в руке и склоняет голову перед моей Фелицией, бормоча в ее адрес интеллигентные любезности.

Тронутая изысканными манерами моего коллеги, Фелиция сообщает гостю:

— Я приготовила вам угощение.

Пинюш немного жеманится, а потом все-таки опускает бутерброд в карман, обещая съесть его позже.

Я увлекаю его за собой к выходу.

— Куда же вы, Антуан? — протестует Фелиция.

— Вы видите, как он обращается со мной,— жалуется Пино.— Пойдем, палач! — Это уже ко мне.— Но я знаю, что ты все равно любишь меня!

— Я боготворю тебя, Пинюш! Ты украшаешь мою жизнь, как гипсовый Пьерро, играющий на мандолине, что стоит на буфете в столовой Генриха II.

— Куда мы? — спрашивает он, когда мы выходим из дома во влажную ноябрьскую ночь.

— На ипподром.

— Опять?

— Опять...

Прихрамывая, он бежит со мной до самого гаража.

— В моем возрасте я уже заслуживаю хотя бы немного покоя.

— Терпение, мой друг! Еще немного и ты получишь право на вечный покой! Кстати, что ты предпочитаешь

больше, георгины или хризантемы?

* * *

Довольно скоро мы оказываемся у завода «Вергаман», что расположен на берегу Сены. Я как-то в одной из газет читал, что это опытное производство по разработке летательных аппаратов будущего.

Получив по пути от меня всю информацию, Пинюш выражает скептицизм:

— В этом деле может быть только две версии, и обе не в нашу пользу. Первая: Диано искренен с нами. Но тогда команда Гранта не могла не заметить, что мы идем по ее следу. Вторая версия — следствие первой. То есть, нас заманивают в ловушку и похоже, что мы шагаем туда к огромной радости для наших врагов...