О том, как Мило (Milo) вступил в замок Монлери (Montlhery).

В этих и других предприятиях росли добродетели молодого принца. Он стремился, чтобы в королевском правительстве и в государстве царила мудрость и, по-возможности, старался подавить непокорных и занять или разрушить угрожавшие ему замки.

Гуи Труссо (Guy Trusseau) был сыном Мило де Монлери, буйного барона часто нарушавшего покой королевства. Когда Гуи вернулся домой из крестового похода, то был совсем больным человеком, истощенным длительным путешествием, болью от многих несчастий и памятью о своем необычайном поступке в Антиохии, когда он, спасаясь от Кербоги, бежал спустясь со стены, оставив армию Господа внутри осажденного города. Словом он полностью потерял свое здоровье. Опасаясь лишиться наследства, из-за воли и желания короля Филиппа и его сына Людовика, которые очень хотели занять его замок, он выдал свою единственную дочь за сына короля Филиппа от его второй жены, графини Анжуйской. И чтобы еще более упрочить любовь брата, старший брат, сеньор Людовик, по просьбе отца, пожаловал Филиппу в качестве свадебного подарка замок Мант (Mantes).

Когда он получил по этому случаю замок Монлери, то его обитатели обрадовались этому так, как будто вынули соринку из их глаз, или будто сломали двери темниц, в которых были заточены. В этом мог убедиться король Филипп, и тогда я услышал насколько его пугал и беспокоил этот замок. Он сказал: «Сын мой Людовик, остерегайся этой башни, которая меня преждевременно состарила. Измена и несоблюдение клятвы хозяевами этого замка лишили меня и мира и покоя». Их измена делала верных неверными, она привлекала изменников и вблизи и издалека, и во всем королевстве ни одно злое дело не обходилось без их участия или ведома. На дороге между Корбэем (Corbeil) на Сене и Шатфором (Chateaufort) на правой стороне, Монлери стоит посредине, преграждая путь к Парижу. Между Парижем и Орлеаном именно он был причиной такого хаоса и беспорядка, что люди не могли проехать из одного места в другое, иначе как с достаточно внушительной охраной, или же только с позволения тех дурных людей. Но этот брак, о котором мы говорим, разрушил преграды и открыл людям безопасный путь во все стороны.