Ну что же... Ситуация ясна. Господин Робинс, прибывший решать вопросы, связанные с героином, решает заодно и подлечиться. Последнее обойдется ему недешево.

- Я не признаю новомодных лекарств, - объясняется мне по пути в беседку. - Каждому снадобью, прежде чем оно станет лекарством, должен предшествовать опыт его применения. А опыт это долгие, долгие годы... Вы лечите травами, насколько я в курсе, и опыт вашего метода - столетия, так? О! - Он садится, смущенно хлопая себя по ляжкам. - Я бесцеремонен... Сразу о деле! По вашим обычаям... вы ведь китаец? - следует вначале коснуться погоды...

- Ну, то, что сейчас жарко, очевидно. А если о национальности - я уроженец Тибета. И назвать меня китайцем все равно, что ирландца - англичанином.

- Извините...

- Не стоит. Это распространенное заблуждение.

Странно... Господина Робинса не должна беспокоить печень. Сердце... да. Толстый кишечник. Нервы. Родился он в начале декабря. Пониженное давление. Но не печень. Я вижу это по его ладоням, по радужной оболочке глаз, по всему его состоянию. В основном он здоров, и здоровье свое бережет как высшую драгоценность, хотя в молодости растрачивался более чем легкомысленно... Так что же его слова? Ложь? Мнительность?

- Знаете, - течет светская болтовня, - когда я ехал к вам, мне пришла мысль... Допустим, лекарственные растения из Тибета перевезены к нам, в Америку. В супероранжерею, где учтено все: климат, влажность, состав почвы... По-моему, целительные их свойства убудут... Изменится состав... Тот же тысячелистник, аир, барбарис; они растут повсюду, но...

Я вспоминаю нынешний сон. Вернее, стараюсь постичь то тревожное чувство, которое он поселил во мне. И думаю о тех развилках жизненного пути, где было много стрелок, и последуй я направлению какой-нибудь, отличной от той, что избрал, я бы не сидел сейчас здесь и вообще мог бы стать кем-то другим... Но был бы счастлив, будучи не собой теперяшним?..