Они немного поторговались насчет оплаты. Даффи запросил тридцать фунтов в день, сошлись на двадцати (независимо от количества часов), или по три фунта в час за неполный день, плюс проезд на метро и любые купленные товары, на которые он сможет предоставить чеки. В конце разговора Даффи попросил какую-нибудь шляпу и маску.
— Мне не кажется, что наши изделия — хорошая маскировка, мистер Даффи.
— Я просто в руках понесу, на случай, если за вами следят. Так я буду похож на потенциального покупателя с образцами продукции.
— Ваша правда, мистер Даффи. Мне чек на них выписать?
— Да, пожалуйста.
Маккехни выписал чек. Даффи с улыбкой протянул его обратно:
— Чек за расходы, — сказал он и ушел. На Руперт-стрит он вышел с классическим клоунским колпаком в одной руке и маской Кинг-Конга с искусственными волосами в другой. Два молодых киприота топтались у входа в контору по аренде микроавтобусов, а болезненно бледный мужчина опускал проволочные жалюзи в окне порномагазина. На небе сгущались тучи.
Маккехни солгал Даффи насчет своих проблем с законом, Даффи, со своей стороны, сделал вид, что не помнит имени Салливана. А он знал Салливана. Еще с тех пор. И воспоминание об этом человеке вызвало те воспоминания, которые он обычно прятал в глубине сознания, откуда они могли выскочить только случайно или когда Кэрол говорила что-нибудь вроде того, что сказала утром.
Даффи знал не только Салливана. Он помнил «Уэст-Сентрал» как свои пять пальцев. Он проработал там следователем три года, а потом произошел случай, положивший конец его карьере. Год проработал следователем по общим делам, и два года — следователем в отделе по борьбе с проституцией и наркоманией. Работа ему нравилась. Приятно было посмеяться вместе с ребятами над полицейскими фильмами на Рождество. Он хорошо знал свой участок и всех шлюх, а с некоторыми даже подружился; знал, кто торгует травкой, кто коксом, а кто — героином; получил представление о том, как функционирует закрытая, непроницаемая для посторонних китайская община — в каких случаях они церемонно подчиняются закону белых, а в каких плевать на него хотели с высокого дерева; узнал всё о рэкете.