Мистер Маккехни сидел над тарелкой готового супа «Хайнц» из бычьих хвостов, раздумывая, зачем кому-то понадобилось нападать на жену и в то же время сообщать ей имя его любовницы. Никаких явных врагов у него не было. Любовница, она же секретарша, была не замужем, и, хотя носила кокетливую высокую прическу, улыбалась незнакомым мужчинам и покачивала бедрами при ходьбе больше, чем нужно, в существовании соперников Брайен сомневался. И потом, если бы кто-то появился, Брайен был не так уж к ней привязан: захочет уйти — пожалуйста. Прошли те дни, когда он стал бы бороться за женщину. По правде говоря, и бороться-то как следует он был не в состоянии — единственным физическим упражнением для него были манипуляции с ножом и вилкой; он задыхался после подъема по лестнице, часто потел, страдал от лишнего веса, а в прошлом году перенес предынфарктное состояние.

На следующий день сержант-следователь из гилдфордского центрального отдела расследований сидел с напарником у постели Рози Маккехни. Шаг за шагом выяснили всё, что она знала, хотя, по большей части, речь шла о том, чего она не знала. Нападавших было двое: высокий мужчина в коричневом свитере, говоривший на кокни, и коротышка с ирландским акцентом, который, как осторожно определила Рози, «подал реплику» насчет Годфри. Коротышку могли звать Стенли. Два или даже три раза со значением упоминалась какая-то Барбара. Еще говорили о каком-то Боссе.

— Вы с кем-нибудь ссорились, миссис Маккехни?

— Нет, я ни с кем не ругаюсь. Только с домработницей. Какие ссоры вы имеете в виду?

— Ну, споры, разногласия, знаете, перебранки, что-то такое.

— Нет.

— Не знаете никого по имени Стенли?

— У Брайена есть дядя, но…

— Понимаем, мадам. А как насчет Барбары?

— Я пыталась вспомнить. Нет, никого, никого не знаю.

— Похоже, одна надежда на экспертизу. Если только ваш муж нам ничем не поможет.

Полицейские медленно спустились в гостиную с мистером Маккехни.