Между тем, П. Н. Милюков при работе над книгой "Россия на переломе" отказался от метода давать мемуары, облеченные в форму исторического повествования.

Он захотел быть только историком или, во всяком случае, желал, чтобы историк стоял на первом месте по сравнению с политиком: "историк, а не политик преобладает в этой книге" - говорит автор в предисловии к немецкому изданию своей книги.

"Только недоразумением можно объяснить утверждение {7} г. Неманова в "Последних Новостях" (13 февраля) - писал я в отзыве на немецкое издание книги П. Н. Милюкова, - что последний в своем труде выступает не как политически деятель, а как историк и исследователь. Действительно, книга написана "без гнева и пристрастия" с внешней стороны, но, быть может, это объясняется скорее писательским темпераментом нашего историка, чем бесстрастным восприятием недавнего прошлого (По утверждению г. Неманова книга написана в высшей степени объективно.). П. Н. Милюков вообще слишком активный политик для того, чтобы быть историком революции; при том это политик прямолинейный до крайности, несмотря на все свое тактическое искусство; политик, живущий настроением сегодняшнего дня и забывающий очень скоро и основательно свои настроения дня вчерашнего. Творец так называемой "новой тактики" и ярый неофит "республиканско-демократической" идеи в эмиграции, проявляется в каждой странице нового исследования - с точки зрения этой новой своей тактики, в сущности, пересматривает он прошлое.

Допустим, что так именно и надо теперь смотреть на наше недавнее прошлое, такие именно уроки и надо выносить из его изучения. Но ведь другой может по иному взглянуть на былые переживания - и потому в историческом повествовании приходится требовать прежде всего и возможной полноты, и возможной точности в изложении фактов... Факты сами по себе остаются фактами, как ни разно они понимаются в исторических исследованиях, по неизбежности всегда субъективных. Индивидуального толкования не избежать даже в работах, которые не затрагивают столь жгучих для современности вопросов, как революция. Возможная полнота фактов, их точность, по моему мнению, отличает только историческое повествование от публицистики".