- Да пусть появятся, мне все равно, - безжизненным голосом произнесла Лариса.

- Нет, что творится с бабой, а? Будешь рыдать, я тебе сейчас так врежу - вмиг очухаешься.

Лара перевела на неё удивленный взгляд. Чтобы подруга её ударила?

- Во! Угроза подействовала - сразу появился осмысленный взгляд, удовлетворенно констатировала та. - Теперь рассказывай все по порядку и только попробуй зарыдай - точно врежу! Значит, ты проводила Казанову в Шереметьево. Куда он улетел?

- В Нью-Йорк.

- Что, навсегда?

- Нет, в командировку.

- Так командировки ж вечными не бывают. Вернется твой Игорек. Или вы с ним уже горшки побили?

- Да, вроде бы, пока нет.

- Не поняла - вы с ним расплевались или нет? Он тебя бросил?

- Нет.

- Поссорились?

- Сначала да, потом помирились.

- И что Казанова сказал тебе на прощание?

- Сказал, что скоро вернется, что любит меня.

- Мать, ты охренела, что ли? Так чего ж ты рыдаешь-то?

- Мне без него так плохо... Тревожно, кажется, что с ним там что-то случится, и он никогда не вернется.

- Ну-у, старуха... У меня просто нет слов цензурных... По-моему, вы с Игорьком всю эту неделю слишком интенсивно трахались, и у тебя мозги всмятку. Ты, случайно, во время постельных телодвижений головой по спинке кровати не билась?

Лариса наконец улыбнулась:

- Нет.

- Слава те, Господи, а то я уж думала, что Казанова во время бурного траха тебе все мозги отшиб. Значит, вся проблема только в том, что твой милый уехал в командировку, а ты без него так сильно горюешь, что от смертной тоски обливаешься слезьми?

- Не все так просто, Алка. Хотя Игорь повторял, что любит меня, не хочет терять, но перед этим был такой надрыв...

- Ну, так это ж было до того. Милые бранятся, только кайфуют. Что за любовь без надрыва? У вас такой бурный роман, так кипят страсти, что не удивительно. Когда все хорошо, - даже неинтересно. Иногда надо и поругаться, чтобы потом сладко помириться и опять от души покувыркаться в койке.