Не боясь их бестолковой стрельбы, ведем по ним огонь с колена. Доносится: "Товарищи, вперед!", "В атаку, товарищи!", "Ура!" - пуля обрывает призыв.

Красные вдруг начинают суматошно вскакивать с земли, кидаясь прочь бегут сломя голову, многие побросали винтовки.

Продолжаем прицельный огонь.

Преследовать их значило бы далеко оторваться от полка, атакующего хутор Боровский, оставить своих без прикрытия. Поэтому ротный приказывает только собрать трофеи.

Вячка первым подоспел к убитому командиру в пальто, выдернул из его руки пистолет.

- Ого, браунинг прямого боя, десять зарядов!

- Его выстрел, - я кивнул на Шерапенкова, - трофей его. - Зачем мне понадобилось говорить это?

Вячка небрежным тоном, но настойчиво просит Алексея:

- Продай, а? Мне скоро деньги пришлют.

Тот молча взял у Билетова браунинг, сунул в карман шинели.

Санек, наклоняясь над одним из убитых, чтобы отстегнуть от его пояса гранату, сказал, будто размышляя вслух:

- Одно мне интересно: откуда наш мил-друг узнал, что это идут рабочие?

- Догадался, - обронил Шерапенков безучастно. Словно говоря о самой обыкновенной вещи, объяснил: - Когда я насчет разведки сообщал красным, к ним в аккурат - пополненье: рабочие одни. Говорят: два полка из самарских мастеровых собрано. Беда, мол: ничему не обучены... Оно и видно, - добавил он. - А не умеешь, так и не наглей!

После такого вывода ни у кого из нас не нашлось что сказать.

К сумеркам неприятель был выбит из хутора Боровского. Наша рота заночевала в нем, выслав дозор к деревне Кирюшкино, откуда противник, получив подкрепление, мог угрожать нам заходом в тыл.

В дозоре: я, Шерапенков и еще четверо. Командует Чуносов. Мы залегли в лесной полосе между полями, видя вдали перед собой редкие огоньки Кирюшкино.

Ночь нехолодная; сижу на земле, подстелив под себя сухую траву. Возле меня оказывается Шерапенков.

- Бери, а? - протянул браунинг рукояткой вперед.