В толпе можно было увидеть, при оружии, в бекеше, живописного усатого казака откуда-нибудь с низовья Волги или с берегов Кубани. Высокого, стройного туркмена в пудовой папахе и в ярком ватном халате. Пробегающих танцующей походкой, в легком летнем одеянии горцев - дагестанцев, черкесов, осетин. Укутанных башлыками, скрюченных морозом армян, азербайджанцев, грузин беженцев с Кавказа. Обвязанных чем попало, с накинутыми на плечи платками и одеялами персов и татар. Калмычек с бронзовыми, обветренными лицами, с грудными детьми за спиной. Хоровод полураздетых цыганок и цыганят.

Иногда навстречу попадались горластые, наглые, с пропойными лицами торговки с Татарского базара - с жареной рыбой, с жареной икрой, с вареным водяным орехом-чилимом. Зазывали покупателей китайцы и китаянки - продавцы хлопушек и бумажных фонарей.

Повернули на Эспланадную, а с нее - на Индийскую. Когда-то это была шумная, многолюдная улица с магазинами и домами купцов-индусов, занимавшихся торговлей шелком и ростовщичеством.

Сейчас улица была тихой и безлюдной.

- Как чекист, - спросил Киров, - что ты думаешь обо всем этом?

- Конечно, всего я не могу знать, - ответил Атарбеков. - О многом пока что можно только строить догадки. Насколько они верны, увидим в ближайшем будущем. Но одно отчетливо вижу уже сейчас: демагогию "архиерея", его пышные фразы, обещания и клятвы, за которыми кроется определенная тактика.

- Обещать и ничего не делать? Потопить живую работу в заседательской суете?

- Тактика, должен прямо сказать, несколько отличная от тактики его шефа - Троцкого... Там, в Москве, в Наркомвоенморе, нас принимали холодно, если не сказать - враждебно. Здесь же с нами готовы сколько угодно совещаться, заседать, сулить золотые горы и молочные реки, а помогать тоже не хотят... Но в Москве - Ленин. Так называемая "тактика шефа" там провалилась. Здесь тяжелее, Мироныч.

- В сущности, различия-то нет, - проговорил Киров. - И Шляпников гнет туда же.