Словно ветер, что летит?

Поверни же колесницу,

Во дворец вези меня».

Но, как бы придя к гробницам,

Был и дома скорбен он.

Царь, узнав о грусти сына,

Побудил его друзей

Предпринять прогулку снова,

И велел прибрать сады,

И еще пышней украсить

Всю дорогу повелел.

Но теперь явился Дэва

Как недужный человек.

Он стоял там у дороги,

Безобразен и раздут,

С бормотаньем, весь заплакан,

Руки, ноги — сведены.

И спросил опять царевич:

«Это что за человек?»

Отвечал ему возница,

И ответ гласил: «Больной.

Все четыре естества в нем

В беспорядке сплетены п,

Силы нет, и весь он слабость,

Просит помощи — других».

И царевич, это слыша,

Сразу сердцем грустен стал

И спросил: «Один ли только

Скорбен он, или есть еще?»

И ответ гласил: «Такие

Всюду в мире люди есть,

Кто живет, имея тело,

Должен в жизни ведать боль».

Слыша это, был царевич

Мыслью скорбною смущен:

Так, порой, на ряби водной

Схвачен зыбью лик Луны.

«Кто в печи великой горя

Ввержен в дым и в жгучий жар,

Как он может быть спокойным,

Может ведать тишину?

Горе, горе ослепленным,

Если может вор-болезнь

Каждый миг предстать пред ними

И в веселье бросить тьму».

Вновь златая колесница

Повернулася назад,

И скорбел он — боль недуга

Видя в зеркале ума.

Как израненный, избитый,

Тот, кто посох должен взять,

В одиночестве, в безлюдьи,

Так он жил в своем дворце.

Царь, узнав, что сын вернулся,

Вопрошает — почему.

И ответ ему был точный:

«Боль недуга увидал».