Но самое главное состоит, конечно, в том, что в романе Чабуа Амирэджиби воплощена не современность ради современности (как бывает мастерство ради самого мастерства), но, если угодно, современность ради вечности. Да, в романе предстают вечные проблемы человеческого и народного бытия, укорененные в двух временных срезах - в исторической действительности рубежа XIX-XX веков и, разумеется, в нашей сегодняшней действительности (поскольку роман создан в наше время).

Основной смысл романа по-настоящему многозначен и никак не может быть исчерпан в прямолинейных определениях. Это обусловлено и обращенностью писателя не к суете временного, а к вечности, и тем, что - как уже говорилось - в романе осуществлено полное содержательности действие, а не поток произвольных размышлений и чувствований, характерный, увы, для множества нынешних романов.

Понятие о вечном с необходимостью обращает нас к понятию об общечеловеческом. И роман Чабуа Амирэджиби действительно обладает общечеловеческим пафосом. Правда, тут мне могут возразить, указав, что роман всецело сосредоточен на грузинском бытии, в конце концов даже на многих "собственно грузинских" проблемах. Но я вижу в этом совершенно естественный и, так сказать, неизбежный факт. Не столь давно Э. А. Шеварднадзе совершенно справедливо сформулировал: "Кто станет отрицать верховенство национальной идеи в шкале духовных достояний народа?" ("Правда" от 16 апреля 1989 г.).

Нельзя, конечно, не видеть, что этот вопрос только по своей форме выступает как риторический, ибо среди современных литераторов есть очень много таких, которые, как говорится, с пеной у рта пытаются оспорить тот факт, что национальная идея верховенствует среди духовных ценностей любого народа. Но эти спорщики либо потеряли органическую связь со своей нацией, либо же - что, разумеется, хуже, - отрицая первенствующее значение национальной идеи, имеют в виду все нации, кроме своей собственной (о чем они, понятно, умалчивают).