Он даже не заметил меня или, может, заметив, не придал значения. Он спокойно стоял у задних перил. Одеяло осталось в вагоне, на нем были только кожаные штаны, и холодный ночной ветер дул прямо в его обнаженную грудь, но он, казалось, не замечал этого. Он смотрел назад, вдоль железнодорожной колеи, туда, где светился маленький огонек от фонаря моего отца у западной стрелки. Стоял тихо, не двигаясь, а я со своего места наблюдал за ним. Он смотрел в даль дороги, ведущей на запад. Так мы стояли оба, Джейкоб и я, когда из-за последнего вагона показался солдат.

Потом, вспоминая об этом случае, я не мог слишком строго винить солдата. Может, у него был приказ держать индейцев на своих местах или не разрешать им выходить на заднюю площадку, или еще что-нибудь в таком роде. Может, он беспокоился, что выпил на посту, и не хотел, чтобы заметили резкий запах спиртного изо рта. А может, хлебнул лишнего. Как бы то ни было, он очень удивился и разозлился, увидев Джейкоба. Он подтянулся на поручнях и вытащил что-то с площадки, и я увидел, что это было ружье. Потом он вскочил! на ступеньки и стал подталкивать Джейкоба дулом ружья внутрь вагона. Джейкоб посмотрел на него и медленно повернулся, направляясь к двери. Солдату, наверно, показалось, что Джейкоб повернулся слишком медленно, потому что он перевернул ружье и хотел ударить Джейкоба прикладом, как дубинкой. Я не мог видеть, как это произошло, потому что все случилось слишком неожиданно и быстро, но незаметное движение Джейкоба - и солдат кувырком полетел с площадки на землю и упал около меня. Ружье полетело вслед за ним. Солдат так ошалел от неожиданности и злости, что не мог сразу подняться. Наконец, карабкаясь, схватил ружье и, прицелившись с колена, хотел выстрелить в Джейкоба, но курок каким-то образом заклинило, и солдат напрасно дергал его, пытаясь все-таки выстрелить.

А Джейкоб спокойно стоял на площадке, глядя вниз на солдата. Стоял с открытой грудью против ружейного дула. Я видел, как сверкали его черные глаза и блестела в лунном свете бронзовая кожа решительного лица. И я вдруг понял - он ждал пули. Надеялся и ждал.