- Сказать по правде, меня кто угодно смущает.

- Кто угодно - это я понимаю, но разве Замор - кто угодно?

- Замор - не слепой, не глухой, не немой. Значит, он тоже - "кто угодно". "Кто угодно" для меня - тот, у кого такие же, как у меня, глаза, уши, язык; значит, он может увидеть то, что я делаю, услышать или повторить то, что я говорю; одним словом, этот "кто-то" может меня выдать. Итак, изложив свою теорию, я продолжаю.

- Да, герцог, продолжайте, доставьте мне удовольствие.

- Не думаю, что это будет удовольствием, графиня. Впрочем, неважно, я должен продолжать. Итак, король посетил вчера Трианон.

- Малый или Большой?

- Малый. Ее высочество держала его под руку.

- Вот как?

- Ее высочество очаровательна, как вам известно...

- Увы!

- Она так с ним носилась, называла "папочкой", что его величество не устоял - ведь у него такой мягкий характер! За прогулкой последовал ужин, за ужином - невинные игры. Одним словом...

- Одним словом, - бледная от нетерпения, подхватила Дю Барри, - король не поехал в Люсьенн, не так ли? Вы это хотели сказать?

- Да, черт возьми.

- Это просто объясняется: его величество нашел там все, что любит.

- Отнюдь нет, и вы сами далеки от того, чтобы поверить хоть одному своему слову. Он нашел там всего-навсего то, что ему нравится.

- Это еще хуже, герцог. Судите сами: поужинал, побеседовал, поиграл - вот и все, что ему нужно. С кем же он играл?

- С де Шуазелем.

Графиня сделала нетерпеливое движение.

- Может быть, не стоит больше об этом говорить, графиня? - предложил Ришелье.

- Напротив, продолжайте.

- Вы столь же отважны, сколь умны, графиня. Давайте возьмем быка за рога, как говорят испанцы.

- Госпожа де Шуазель не простила бы вам этой пословицы, герцог.

- Пословица к ней не относится. Я хотел сказать, графиня, что де Шуазель, раз уж я вынужден о нем говорить, играл в карты, да так удачно, так ловко...