- Нет, я говорю о вашем племяннике, герцоге д'Эгийоне.

- Ах, герцог д'Эгийон! Да, верно, это он дал ход делу ла Шалоте. По правде сказать, он очень милый мальчик. Он в этом деле славно потрудился. Клянусь честью, графиня, вот тот человек, которым умной женщине следовало бы дорожить.

- Видите ли, герцог, - отвечала графиня, - я даже незнакома с вашим.., племянником.

- Неужели вы его не знаете?

- Нет, я его никогда не видела.

- Бедный малый! Ну да, действительно, с тех пор, как вы пришли к власти, он неотлучно жил в Англии. Пусть поостережется, когда увидит вас, он отвык от солнца.

- Как среди всех этих мантий оказался человек его ума и его происхождения?

- Он взялся их взбудоражить за неимением лучшего. Понимаете ли, графиня, каждый старается получить удовольствие, где только можно, а в Англии удовольствий немного. До чего же он предприимчивый человек! Какой это был бы слуга королю, буде на то желание его величества! Уж при нем с дерзостью Парламента было бы покончено. Он - истинный Ришелье, графиня. Так позвольте мне...

- Что?

- Позвольте мне представить его вам тотчас по прибытии.

- Он разве должен скоро быть в Париже?

- Ах, графиня, кто может это знать? Возможно, он еще лет пять пробудет в своей Англии, как говорит шельма Вольтер! Может, он в дороге? А что, если он в двухстах милях отсюда? Может быть, он уже у городских ворот!

Маршал пристально изучал по лицу молодой женщины, какое действие на нее производят его слова.

Она на мгновение задумалась и продолжала:

- Давайте вернемся к тому, на чем мы остановились.

- Как вам будет угодно, графиня.

- А на чем мы остановились?

- На том, что его величеству было очень хорошо в Трианоне в обществе де Шуазеля.

- Да, и мы говорили о том, как бы от этого Шуазеля избавиться.

- То есть об этом говорили вы, графиня.