- Как! - воскликнула фаворитка. - Я так хочу, чтобы он ушел со своего поста, что рискую умереть, если этого не произойдет, а вы.., неужели вы мне в этом хоть немного не поможете, дорогой герцог?

- Ото! - проговорил Ришелье, важничая. - Вот что политики называют предложением.

- Принимайте мои слова, как вам будет угодно, называйте их, как хотите, но отвечайте решительно.

- Ах, какое недостойное наречие в устах такой милой и приятной женщины!

- По-вашему, это ответ, герцог?

- Не совсем. Я назвал бы это подготовкой к ответу.

- Вы готовы?

- Подождите же!

- Вы колеблетесь, герцог?

- Нисколько.

- Так я вас слушаю.

- Как вы относитесь к притчам?

- Должна сказать, что они устарели.

- Ну и что же? Солнце тоже старо, а мы ничего лучше не придумали.

- Ну, пусть будет притча. Только чтобы все было прозрачно!

- Как хрусталь!

- Ну, говорите.

- Вы готовы меня слушать, прекрасная дама?

- Я вас слушаю.

- Представьте, графиня.., вы знаете, в притчах принято взывать к воображению.

- О Господи, до чего же вы утомительны, герцог!

- Вы не верите ни одному своему слову, графиня, потому что слушаете меня с особым вниманием.

- Пусть так, я была не права.

- Итак, представьте, что вы гуляете в прекрасном саду Люсьенн и видите восхитительную сливу, одну из тех ренклодов, которые вы так любите, потому что они своим пурпурно-алым цветом напоминают вас.

- Продолжайте, господин льстец.

- Вы видите, как я уже сказал, одну из таких слив на самом верху дерева. Что вы будете делать, графиня?

- Я стану трясти дерево, черт побери!

- А если это бесполезно? Дерево толстое, неискоренимое, как вы изволили выразиться. И вот скоро вы замечаете, что оно даже не пошатнулось, а вы уже поцарапали об его кору свои прелестные ручки. Тогда вы повертываете голову так восхитительно, как умеете лишь вы да цветы, и восклицаете: "Боже мой! Как бы мне хотелось, чтобы эта слива упала на землю!" И при этом вы чувствуете такую досаду!..