- Ранее мечтал быть художником или архитектором.

- Молодец, - похвалил его Буш. - Между художеством карандаша и движением скальпеля есть много общего. Как это ни странно, но хирургия и живопись соприкасаются: их роднит знание анатомии.

Буяльский стал посещать клинику Буша, который так привык к своему ученику, что вскоре доверил ему ведение операций.

- Только не бери примера с хирургов, хвастающих, что успевают разрезать и зашить человека, пока не искурилась их сигара.

- Паче того, Иван Федорович, - отвечал Буяльский, - пепел сигары иногда падает в рассеченную скальпелем полость...

Завершилась война с Наполеоном, столичные госпитали были переполнены инвалидами, молодой ординатор Буяльский в 1815 году имел около четырехсот больных солдат, которых следовало поставить на ноги... Как-то в клинику поступил старик по фамилии Цалабан, крайне раздражительный, настаивающий, чтобы его оперировал непременно сам профессор Буш.

- Это уже развалина, - говорил про него Буш. Но "развалина" оказалась настырной:

- Режь меня.., не бойся.., сто рублев дам! Буш, оперируя, нечаянно поранил множество артерий. Кровотечение было так велико и так стремительно, что грозило смертью, и Цалабан впал в глубокий обморок... По причине крайней близорукости Буш близко наклонялся к ране, и кровь, словно из шприца, брызгала ему в лицо Профессор отбросил скальпель:

- Проклинаю себя за то, что взялся за этого старика. Илья, скорей накладывай лигатуры... Делай сам, как знаешь!

Буяльский наложил на вены зажимы и спас человека.

- Хорошо, - сказал Буш. - Тяни его из могилы дальше...

Буяльский выходил Цалабана, который, оправясь, стал совать в руку Буша 100 рублей. Буш передал их Буяльскому:

- Илья, вот твой гонорар... Держи! А ты, - сказал он Цалабану, - благодари не меня, а этого молодого человека: не будь Буяльского, и ты бы давно зажмурился...

В это время жители Петербурга много страдали от аневризмов - закупорки сосудов.