В статье "Затянувшаяся пауза" партийный функционер Герасимов предлагает поставить вопрос о многопартийности на съезде партии. Ему это его предложение кажется неслыханно смелым... Да не имеете вы права ставить этот вопрос на голосование! То есть, конечно, съезд, или что там у вас, может поставить этот вопрос, может принять постановление, а потом провести через верхсовет закон, что не всем можно говорить, а только тем, кто за социализм. Может. Но этим народ (если верхсовет примет, а народ не сметет его) объявит себя преступным и стоящим, как уже семьдесят с чем-то лет, вне человечества. Человек же, живя в преступном государстве, узаконивающем запрет на выражение идей противных коммунизму, обязан нарушать расчеловечивающий коммунистический закон запрета на мысль, на слово.

Аналитики "Голоса Америки" рассуждают в связи с недавними перестановками в ЦК: "Единственной реальной политической силой в Союзе является компартия, а наиболее прогрессивной силой в партии является группа Горбачева, и, наконец, наиболее прогрессивной силой этой последней является Горбачев -- его-то -- очередного преобразователи России -- и надо поддерживать".

-- Господа прагматики, а ведь партийное государство не может быть правовым!

-- Да, но мистер Горбачев ведь прогрессивный деятель.

-- Да не может быть демократом начальник партийного государства! Прогрессивен он только с точки зрения администрации страны-лагеря, ибо изменяет только для того, чтобы все осталось по-прежнему. Чтобы власть осталась у партии, а значит, чтобы страна по-прежнему оставалась тюрьмой. Своими реформами он закладывает новый виток рабства, углубляя и без того глубокую традицию тысячелетнего российского рабства.

Один из узников Чистопольской тюрьмы в начале 1987 года написал заявление с обязательством соблюдать "принятые государственной думой законы, даже если они будут предложены большевиками".