Корзо еще сидел со мной, когда Кехлеров на одной из встреч дал мне номер "Московских новостей" со статьей Лена Карпинского "Нелепо мяться перед открытой дверью". Прокурор очень просил меня прочесть эту статью и перестать мяться перед открытой дверью. В камере я прочитал статью и попросил Корзо: "Витя, проверь-ка: дверь не открыта ль?" Оказалось, нет. Я расхохотался, улыбнулся и Корзо. Оказалось, что не такая уж она и открытая -- эта дверь. Выйти через нее можно было только на условиях.

Но -- как я еще до поездки в Махачкалу сказал порученцам Президиума Верхсовета -- на условиях и Зоя Космодемьянская у фашистов могла выйти.

Им очень надо было меня выпустить, но выпустить чуть не тем, каким я вошел в Лабораторию. Сломить, а там уже объявлять себя инициаторами демократии и свободы слова -- и возразить будет некому: куда уж подписавшему возражать -- не то настроение... Не вышло. Песчинка, попавшая в машину, сломала механизм.

Уголовной партии как не красть. Она и крадет: открыто, гласно, демократично лжет расчеловеченной стране. Нужен суд над преступной партией.

Преступные законы были? Преступно осужденные были? Миллионы безвинно погибших, миллионы безвинно отсидевших были? Были и есть. А виновные где?

Идет "реабилитация" погибших. Реабилитация -- это восстановление в правах. Права возвращаются мертвым. Коммунистический театр абсурда длит представление.

Тысячи преступных законодателей вне ответа. Тысячи преступных судей вне ответа. Миллионы преступных исполнителей вне ответа. Что ж это за законность такая: признаем, что преступления -- убийство преступной партией и преступным государством десятков миллионов и заключение в концлагеря сотен миллионов невинных -- были, а преступников нет! А суда над преступниками нет!

БЕЗ НЮРНБЕРГА ДЕЛО НЕ МОЖЕТ И НЕ ДОЛЖНО ОБОЙТИСЬ.