Анвар Абидович просит налить боржоми и, вы-пив, продолжает:

-- А я всякий раз подзуживаю Акмаля, говорю: а ты приди к нему со своими нукерами, как ты обычно поступаешь, и забери коня бесплатно. Нет, отвечает мне Арипов, не унести моим нукерам, да и мне самому ноги из района Махмудова. Больно народ его любит, уважает, Купыр-Пулатом называет, пойдет за ним в огонь и воду. А ты, Юсуф, пред-лагаешь посадить такого орла, говоришь, нашел про-дажных судью и прокурора. Нет, народ дразнить не стоит, он знает, кто чего стоит...

Видя, что помощник приуныл, Анвар Абидович говорит примирительно:

-- Не расстраивайся, Юсуф, посмотрим, чья возьмет: я тут кое-что придумал, не отвертится Купыр-Пулат, будет ходить в пристяжных. Бумагам, что ты добыл на него, цены нет, дорогой мой. -- И, заканчивая беседу, добавляет: -- Давай выпьем еще по одной, поеду-ка я после обеда отдыхать в одно место... -- Приятная мысль, видимо, пришла ему неожиданно, и он хитро улыбается; улыбается и помощник. -- Умаял меня твой Купыр-Пулат, -- го-ворит секретарь обкома и разливает на этот раз коньяк сам: чувствуется, поднялось настроение. Вы-пив, возвращается к прежнему разговору -- видимо, он крепко занимает его. -- Если выйдет по-моему, подарю я махмудовского жеребца Арипову, вот уж обрадуется аксайский хан.

-- А если не получится? -- вырывается невольно у помощника -- он чувствует момент для коварных вопросов.

Вопрос не ставит хозяина кабинета в тупик. За-крывая сейф, он небрежно роняет:

-- Вот тогда и сгодятся твои дружки -- судьи и прокуроры...

И, довольные пониманием друг друга, они долго и громко смеются.

Помощник убирает поднос с остатками "Варцихи", бокалы и собирается уйти тайным ходом. Есть вход со двора, из сада, прямо в комнату отдыха -- через него проводит он к Анвару Абидовичу людей, связь с которыми хозяин кабинета не хотел бы афишировать, ну и женщин, конечно. Но шеф ос-танавливает его, словно читает мысли своего по-мощника, которого держит при себе уже лет двад-цать, с тех пор, как стал в глухом районе секретарем райкома.