- Сами? - недоверчиво переспросил Голубков.

- Конечно, сами, только они и могли это сделать. Ну, дал я небольшой намек их шефу. А он мужик очень догадливый.

- Кто же из двух?

- Скоро узнаем. Тот, кто снимет сегодня копию с досье и завтра переправит ее в Грозный первым утренним рейсом.

- Он может передать ее по Интернету уже сегодня вечером.

Нифонтов пожал плечами:

- Значит, Пилигриму предстоит пережить не лучшую в его жизни ночь. И камера в Дармштадте покажется ему раем.

- Может и не пережить, - заметил Голубков.

- До утра как-нибудь дотянет. Вряд ли они его прикончат, пока не выяснят, кто он такой. А утром ты привезешь пакет. И эта сука кинется звонить в Чечню. Ребята из ФАПСИ предупреждены. Надеюсь, не подкачают. Разговор будет документирован. И уж трибунал мало ему не отвесит. Не сейчас, конечно, а когда придет время. Так что, Константин Дмитриевич, будем считать, что с одной задачей твоего плана мы справились: обеспечили контакт наших фигурантов. В условиях несколько напряженных, но в конечном итоге способствующих взаимному доверию.

- Мы вышли на решение и более важной задачи, - сказал Голубков. Гораздо более важной и сложной.

Нифонтов осуждающе покачал головой:

- А ведь я тебя, Константин Дмитриевич, предупредил. Никогда не показывай генералу, что ты умней его. Мы, генералы, этого очень не любим. От этого мы начинаем нервничать. Какой задачи?

- Нарисовался канал. По нему мы выведем Пилигрима на Пастуха и его ребят.

- Через этого суку-референта?

- Да.

- Как?

- Есть мыслишка. Нужно еще подумать.

- Думай, - то ли разрешил, то ли приказал Нифонтов. - Вот что еще. Этот звонок Пилигрима в Стокгольм. Очень мне он не нравится. Номер, куда он звонил, узнали?

- Да. Но в телефонной книги Стокгольма его нет.

- Значит?

- Ничего не значит. Даже в Москве ты можешь дать свой номер в справочник, а можешь и не давать.