провинции - Эльзас и Лотарингию - и восстановит лидирующую роль Парижа, привычную для Европы на протяжении многих веков ее истории. Сорокалетний военный министр Массими после 1911 г. удвоил, согласно закону 1913 г., армию военного времени и способствовал возвышению генералов, на которых пало бремя, слава и позор решений грядущей мировой войны: молчаливый генерал инженерных войск Жофр, прославившийся в колониальных войнах Галиени, галантный генерал Дюбай, однорукий генерал По. Особое благоволение Масеими вызвал начальник службы тыла, коренастый, белоусый генерал со спокойным взглядом голубых глаз - 59-летний представитель инженерных войск Жозеф Жофр - "хладнокровный и методичный работник с гибким и точным умом". Жофр не имел дипломов "обязательного" Сен-Сира и Военной академии, но его спокойствие, выдержка, здравый смысл и жизненная сила подкупали. В ответ на сделанное ему в 1911 г. предложение возглавить французскую армию Жофр сказал: "Я буду сражаться и одержу победу. Мне всегда удавалось все, за что я брался".

Одного только не сумел осуществить Массими. Во время балканских войн стало ясно, что серая форма болгар защищает их от снайпера больше, чем разноцветье прочих национальных униформ. Но законопроект, предусматривавший ношение мундиров серо-зеленого и серо-голубого цвета, вызвал едва ли не всеобщее отторжение французов, отбивших покушение на красные рейтузы своих пуалю, своих солдат, Массими тогда заметил: "Эта глупая и слепая привязанность к самому заметному из всех цветов будет иметь жестокие последствия"{7}.

Немцы неверно оценивали и Британию. Их посол в Лондоне Лихновский был ярым англоманом: он ревностно имитировал все английское и стремился избежать отчуждения двух германских стран. (В этом он был не одинок; по-английски в Берлине говорила вся верхушка, начиная с канцлера Бетман-Гольвега и адмирала Тирпица.) Многие видные немцы были женаты на англичанках.