
Но тут у Стивенса вырвался крик изумления и ужаса. Из-за того, что его противник снял касторовую шляпу, стало видно, как страшно изуродована его голова. Верхняя часть лба вдавлена, а между коротко остриженных волос и густых нахмуренных бровей шел широкий красный рубец.
- Боже! - воскликнул молодой боксер. - Да что же это у него с головой?
Восклицание Стивенса вызвало холодную ярость у его противника.
- Думай-ка ты лучше о своей голове, молодой человек, - пробурчал он. Сдается мне, скоро у тебя своих забот будет выше головы, так что про мою голову болтать не надо.
Услышав это, его приятель разразился хриплым хохотом.
- Хорошо сказано, Томми, дружок! - прохрипел он. - Ставьте на того, кому нет равных! Все золото Сити против апельсина!
Человек, которого он называл Томом, стоял с поднятыми над головой руками в середине естественной арены. Он вообще был крупный, но голый по пояс казался еще крупнее, а его мощная грудь, покатые плечи и подвижные мускулистые руки были идеальны для боксера. Мрачные глаза под изуродованными бровями свирепо поблескивали, а губы замерли в недоброй улыбке, более страшной, нежели гримаса ненависти. Молодой боксер, двинувшись ему навстречу, вынужден был себе признаться, что никогда не видел фигуры, которая бы внушала больший страх. Но его смелое сердце воодушевляла мысль, что он еще не встречал человека, который бы его одолел, и едва ли таковым окажется незнакомец, повстречавшийся ему случайно на сельской дороге. Поэтому, тоже улыбаясь, он стал в позицию и приготовился к бою.
Тут произошло нечто для него неожиданное. Нанеся отвлекающий удар левой, незнакомец послал другой, ошеломляюще сильный, правой, послал так молниеносно, что Стивенс чудом от него уклонился и едва успел, когда противник оказался рядом, ответить коротким, резким ударом. В следующее мгновение худые руки противника обвили его, и молодой боксер, подброшенный вверх, завертелся в воздухе, а потом тяжело упал на траву. Незнакомец, сложив руки на груди, отступил назад в то время как Стивенс, красный от гнева, поднимался на ноги.
