Следы вели в сторону Красного каньона, граничившего с юго-восточным краем леса. Мы вошли в каньон неслышно, как тени. С этой минуты пришлось ползти под его стенами в густом сумраке. Приближался вечер. Наконец сердце у меня радостно забилось: перед моими глазами открылся вид на небольшое озеро. На его южном берегу пылал высокий и яркий костер. Я оказался слишком уверенным вожаком в начале дня, а сейчас Сова, видно, слишком уверовал в свою мудрость и безопасность, разложив костер и совсем не скрываясь.

Мы спрятались в прибрежных кустах, ожидая ночи.

Но у Совы были союзники: комары, какая-то птица, беспокойно кружившая над нами, и несколько ночных жаб, тяжело прыгавших вокруг нас.

Я опасался, что крик ночной птицы и кваканье жаб разбудят чуткость противника, но, к счастью, Сова уже верил в себя без меры. Он поставил охрану только с северной стороны, мы же начали медленно продвигаться по берегу озера, чтобы добраться к лагерю с открытой, южной стороны.

Я понимал, что нам нельзя сразу начинать битву. У меня недоставало четырех воинов. Освободить их будет трудно. Но чем труднее добывается победа, тем слаще ее вкус. Мы должны были сначала освободить разведчиков и только потом напасть на лагерь противника.

Сова был непредусмотрителен. Он разбил лагерь слишком близко от группы высоких деревьев, стоявших у самой опушки леса. Их ветви свисали так низко, что их можно было коснуться руками. Кроме того, он поместил пленных не в центре лагеря, а легкомысленно оставил их за освещенным кругом, неподалеку от зарослей.

Когда пламя вспыхивало ярче, я хорошо видел всю четверку. Они лежали один возле другого, и их сторожил один из самых младших ути.

Меня беспокоило только одно: я не видел у костра Прыгающей Совы. Это могло быть опасным.