IV
У оврага, возле кривой избы, где ныряющая в перелесок дорога чернела при луне навозом и выбоинами, - стояла, поматывая головами, пара кобыл; подвязанный к дуге колоколец тупо брякал, а мужик, расставив ноги, затягивал мерзлый гуж. Тут же, по привычке оглядываясь во все стороны, бросал в возок охапки сена проезжий, поверх сена растянул ватное одеяло, устроил выше, для головы, подушку и стал ходить от избы к возку и обратно, нетерпеливо дергая головой. В мутной, холодно осиянной дали темнел черный лес; черные, без огней, избы, изгороди тянулись от леса к городу; тени, как сажа на молоке, резали глаз. Две собаки лаяли за версту от оврага, но так звонко, словно вертелись за спиной.
- Тпру-у, - подымая голову, зашипел мужик, - околеть тебе, нечистая сила, калека, падло несчастное. Тпрусь.
- Шевелись, борода, ехать надо, - сказал проезжий, - раньше смотреть надо было.
Мужик, молча тряхнув оглоблей, нахлобучил шапку, потоптался, шмыгнул носом и свалился боком на облучок, вытянув ноги, как неумеющие ездить верхом дамы, а пассажир, колыхая возок, разлегся внутри и блеснул спичкой, закуривая.
- Ну, тряси вожжами, - сказал он, - поехали... Да смотри, по деревням зайцем лупи, бутылка водки в кармане, тебе отдам.
- Уж я такой, - деловито оживился мужик, - со мной ничего... ничего, покойно, значит, сенца взял.
- Постойте, - запыхавшись, крикнул Ячевский. Он подбежал из-за избы и, торопясь, смущенно улыбнулся, заглядывая в возок.
- Это, ведь, вы... сейчас... были там... так вот я...
Он запнулся, и возбуждение его улеглось.
- Ах, вы, - сказал пассажир, - что вы, пальцы отморозите, зачем пришли?
- Я, - снова заговорил Ячевский, покоряясь внезапному чувству беспомощности, в котором задуманное разом обмякло и перегорело, - я очень прошу меня извинить, задерживаю, не можете ли вы... наложенным платежом русско-немецкий словарь, сделайте одолжение.