Когда дым от выстрелов рассеялся, стало видно, что незнакомец лежит неподвижно, выбросив вперед руки и подогнув ноги; в позе пловца, внезапно отброшенного назад набежавшей волной. Из-под его головы, словно сплющенный червяк, выползала темная струйка. После грохота выстрелов, гулко прозвучавших в помещении с низким потолком, наступила краткая тишина. Потом из танцевального зала повалили мужчины и женщины. Посетители, жавшиеся к стенам, выскочили на середину комнаты, глазея на распростертое тело. Из своего укрытия показался невозмутимый бармен. Снаружи послышался топот, и в дверях показался шериф Скайфилда. Бросив быстрый взгляд на убитого, он переступил через тело и вошел в бар, направляясь туда, где Стоун поддерживал раненого Лаймана. Последний уже убрал в кобуру свой револьвер и держался правой рукой за грудь. Как только шериф приблизился к нему, он постарался выпрямиться.

- Он выстрелил первым, Мара, - сказал Лайман. Его голос звучал так, будто он преодолевал крутой подъем. - Он знал, что я ищу его уже двенадцать лет, и был уверен, что я убью его, как только увижу. Он ошибался. Я хотел сперва поговорить с ним. Но он сразу выстрелил. Я думаю, ребята подтвердят.

Полдюжины человек согласно закивали. Бармен сказал:

- Это правда, Мара. Лайман разговаривал со своими парнями, когда открылась дверь и этот малый выхватил револьвер. Я не знал, какого черта ему здесь надо, и не стал рисковать.

- Ты и не должен был, - сказал шериф сухо, но беззлобно. Он подошел к телу, наклонился и отодвинул локоть убитого.

Последние лучи заходящего солнца освещали неподвижные черты лица, нос с горбинкой, черные брови, бороду и усы. Точно в центре лба зияло небольшое отверстие, оставленное пулей Лаймана; из него медленно сочилась кровь.

- Мертв, как освежеванный сурок, - сказал Мара. - Уберите-ка его с дороги, ребята, да прикройте чем-нибудь.