Увидев нас, Николай немного взбодрился и даже привстал из-за стола.

– Полина, привет! – поприветствовал он меня. С Мишей они, очевидно, уже здоровались сегодня.

– Как дела, Коля? – улыбаясь, спросила я его.

– Да! – он махнул рукой. – Видишь, куда меня перебросили? Работенка тоже, мать ее! – не удержался он и тут же спохватился:

– Ой, извини!

– Да ладно, чего там! – весело отмахнулась я. – Первый день знакомы, что ли? А мы к тебе, Коля, понимаешь, по важному делу…

– Да, – сразу влез Миша. – Вообще-то это мне надо. Ты знаешь что, Коля? Найди-ка мне дело Омельченко…

– Того самого? – уточнил Николай.

– Ясное дело, того самого.

– А что? Это как-то связано с Жорой? – полюбопытствовал Коля.

– Не знаем пока, – уклончиво ответил Миша. – Просто у меня одна догадка возникла…

Я невольно улыбнулась. Ну, молодец! Догадка у него возникла! Ни фига бы у тебя не возникло, кабы не я.

Коля пошарил по полкам и протянул мне тоненькую папочку с делом. Я ожидала, что это будет толстая, солидная папка, а тут, оказывается…

Я углубилась в чтение этой папки. Собственно, меня интересовало не само это дело, с которым, надо сказать, все было ясно, а некие детали, позволяющие понять характер этих братьев Омельченко. Да уж, из уголовного дела понять характер человека довольно проблематично. Может быть, Ольга как психолог и смогла бы это сделать, но мне такая задача была точно не под силу.

Я полистала-полистала это дело и отложила его в сторону. Миша Соколов уже совершенно про меня забыл, так как Николай выудил откуда-то из недр письменного стола пол-литровую бутылочку «Столичной», а на закуску нашелся сухарь с изюмом – чего больше желать! – так что мальчики чувствовали себя просто превосходно.