- Вот гляди, какого я зверя взял, - продолжал Грязной, обращаясь к жене. - Пропустили мы его через засеку, да и облаву учинили. Мой жеребец не такой бегун, как эта образина... Выпустите его. Не держите... Спас я его. Ладно, ко мне попал, а не к боярину Челяднину, а то бы сидеть ему в темнице.

Освободившись от своих провожатых, чужеземец размял руки, вытянулся, окинул ястребиным взглядом окружающих, снял шапку и холодно, пренебрежительно поклонился жене Грязного. Он еще не отдышался после бега.

- Ишь ты, как дышит, ровно лошадь, - усмехнулся Грязной. - А человек, видать, забавный... Надобно узнать, кто он. Эй, Павел! Сбегай, позови толмача Алехина.

Самый молодой из спутников Грязного, одетый в стрелецкий кафтан, юноша с едва пробивавшимися усиками, быстро исчез за дверью.

Василий Грязной и его друзья помолились на иконы, расселись на скамьях вдоль стены.

- Будто и не враг, не соглядатай, а харя разбойничья... По всему видать - бусурман...

- Королю нетрудно и бусурмана подослать... бусурмана купить дешевле онучи... Торгуют они собой, будто распутные девки. Где богаче заплатят, туда и идут! - брезгливо проговорил Кусков, зло оглядев с головы до ног незнакомца. - Нанимаются.

- А прозвище тех людей - кнехты, по-нашему же...

Грязной произнес неудоборекомое слово.

- А вдруг, жена моя, государыня Феоктиста Ивановна, полонили мы и впрямь королевского языка?! Нам это на руку.

Феоктиста Ивановна недовольно покачала головой и вздохнула:

- Не след бы тебе, батюшка, сударь мой Василий Григорьевич, сию гадину в дом к нам приводить... Поганые они, немцы-то!.. Грешно их в избу пущать...

Громкий хохот Грязного и его товарищей был ей ответом.

- Не соромь царского слугу, глупая! Уж лучше молчи... Грешно было бы упустить сего бусурмана.