Перечень мнений и взглядов на игру у животных можно было бы продолжить. Некоторые из них очень занимательны и даже романтичны, пленяют воображение. Особенно когда представишь себе, как в глубинах организма клокочет какая-то весьма загадочная, непостижимая жизненная энергия, которая, накопившись в избытке, наконец выплескивается, вырывается, как лава из кратера вулкана, и заставляет животное вытворять что угодно, лишь бы как можно скорее израсходовать эту энергию и предотвратить взрыв, катастрофу! Или, наоборот, игра как апофеоз жизнерадостности, как воплощение самого что ни на есть безудержного, необузданного веселья…
Конечно, никто не отрицает ярко выраженную эмоциональную окраску игр животных, но одно дело считать это одним из аспектов игры (безусловно, немаловажным), другое дело — ее сущностью и, таким образом, полагать, что игра выполняется ради «самой себя». Однако даже в последнем случае игру нельзя считать «биологически бесполезной», ибо обусловленное ею радостное настроение имеет огромное значение для полноценного отдыха и разрядки.
Что же касается тех ученых, которые ищут первопричину игры в сугубо внутренних, глубинных процессах, в постоянном накоплении энергии и периодических разрядах ее неизрасходованных запасов, то даже они сейчас не могут всецело отрицать приспособительное значение игры: их постулаты сопровождаются оговорками наподобие тех, что игра увеличивает «альтернативы поведения» особи по отношению к окружающему миру и может содержать некоторые элементы научения.
Иногда высказывается мнение, что одним и тем же термином «игра» обозначаются совершенно разные по своей сущности явления. Например, английские ученые П. Барретт и П. Бэтсон, изучив развитие игр котят, пришли к выводу, что под общей рубрикой «игра» обычно объединяют формы поведения, обусловленные независимо функционирующими системами жизнедеятельности.