Светловолосый тихо встал из-за стола, взял ключ и молча снял с меня наручники. Потом поцеловал мне руку:

— Извините…

— Наводчица! — Еще раз напоследок пнула меня каблуком «моя девушка».

От улицы Перова до Зодчего Росси — ровно пять минут. Через пять минут я была в Агентстве.

Ксюша в приемной Обнорского посмотрела на меня, как на привидение:

— Тебя что, уже выпустили из тюрьмы?

— Ты что — с дуба упала?

— Я-то — не с дуба, а вот ты, Светлана, только одни неприятности Андрею Викторовичу приносишь. У него от тебя целый день мигрень… Зайди к шефу. Надеюсь, догадаешься извинения попросить…

Откуда только начальники себе таких секретарш выкапывают?

— Да, а ты откуда знаешь? — меня вдруг поразила Ксюшина осведомленность.

— Мне Повзло сказал.

— А он откуда?

— А он из-за тебя вообще в скулу получил.

— Как это?

— Так это! Я же говорю: из-за тебя у хороших людей одни только неприятности… Витька Шаховский как взмыленный примчался, Каширина искал.

Родьку не нашел, а тут Зудинцев идет.

Ну Шах и стал орать, что все менты — козлы; вместо того, чтобы с преступностью бороться, хватают честных девушек на улице средь бела дня. А Георгий Михайлович, ты же знаешь, не любит, когда про его бывших коллег гадости говорят. Ну он что-то Витьке ответил (по поводу мимикрирующих бандитов), а тот на него и набросился.

А тут — Повзло. Он их стал разнимать, и в потасовке Шах ему по скуле вмазал.

Я потом еще Николаю примочку делала… В общем, тут такое из-за тебя творится…

Я поняла, что встреча с шефом не обещает ничего хорошего.

Действительно, при виде меня Обнорский просто взбеленился:

— Света, мать твою перетак! Тебе Соболин утром что велел?

— Материал собирать.

— Вот и собирала бы! Какого хрена ты влезла в контрольную закупку? Ты соображаешь хоть что-нибудь, или у тебя еще температура не спала?