Во-первых, это гениальное предположение Сартра о том, что «Бытие предшествует сущности». Из которой следует, что прежде чем лезть в глубины психики, и психологам, и психотерапевтам важно понять именно бытие человека. То, где конкретно и на каком уровне собственной жизни он сейчас находится в процессе своей экзистенции.

Во-вторых, это вполне определённая, хотя и странноватая, на первый взгляд, идея, согласно которой мы должны работать с экзистенциальной реальностью клиента. Которая может быть весьма своеобразной и заметно отличной от общепринятых представлений, так и собственно от объективной реальности. А это значит, что мы не должны ограничиваться констатацией того, что художник, лесоруб и ботаник, придя в один и тот же лес, увидят три различных леса, а в буквальном смысле картировать эти самые реальности. Дабы не только лишь интуитивно, но и основываясь на чётких концепциях, выявлять, с какой такой неэкологичной, мешающей быть эффективным и счастливым, Моделью Мира пришёл к ним клиент психотерапии. И какое такое бытие же принимает за свою экзистенциальную реальность.

В-третьих, это чрезвычайно точное, хотя и не всегда принимаемое современной психотерапией утверждение о том, что именно тревожность (за которой действительно скрываются новые возможности — вспомнитека китайское определение кризиса не только как краха, но и потенциала развития!) является одной из центральных экзистенционально-психологичееких проблем человечества. Потому что, она всегда (или почти всегда) возникает, когда обстоятельства требуют действий, в своих способностях выполнить которые человек сомневается, а результат для него весьма и весьма значим (По: