— А-а… либо сейчас врежу сто капель, либо помру. Эй, дочка!

Подошла официантка. Молодая, стройная, смазливая, почти без юбки.

— Добрый день. Слушаю вас.

— Вот что, дочка… Водочки мне сотку и минералки. Поняла?

— Д-да… одну минуту.

Официантка убежала. Фактура, как сказал бы оператор Худокормова Володя, у Докера была впечатляющей: монстр. Человека пополам руками разорвет. Уж голову-то, по крайней мере, открутит без натуги.

— Может, не стоит пить-то? — спросил я.

Слава положил на стол два огромных кулака, глянул на меня мутными глазами.

На лбу блестели капли пота… Ничего не ответил.

Подошла официантка, принесла фужер с водкой, второй фужер и бутылку воды.

Фужер слегка запотел. Докер смотрел на него с вожделением и страхом.

— Пожалуйста, ваша водка…

— Спасибо, дочка. Умница.

Слава проглотил водку, мученически сморщился. Смотреть на него было больно. За окном хлестал ливень, текли мимо разноцветные зонты, проезжающие машины обдавали «Ниву» и БМВ потоками воды. Из-за соседнего столика на Докера изумленно и испуганно смотрели двое молодых итальянцев.

Докер поставил фужер на стол, шумно выдохнул, сказал:

— Ну?

— Мы вчера недоговорили, Слава.

Помнишь, у входа в «Европу»?

— Смутно… я был немножко… того.

— Правда? — спросил я как можно более невинно. — А я и не заметил.

Докер посмотрел на меня как на проститутку Троцкого, хмыкнул.

— Что я вчера наболтал? — спросил он.

— Вчера, Вячеслав Георгиевич, ты обещал мне эксклюзив про урановый контейнер стоимостью миллион долларов… Аль забыл?

— Ерунда все это, Андрюха… треп по пьяни, — ответил Докер и отвел взгляд.

Но я— то еще вчера понял, что не похоже на треп. Пьяный Слава обхватил меня мощной дланью и жарко шептал в ухо:

«Андрюха, только тебе, понял? Андрюха, баш на баш… твои орлы надыбали, что я организовал производство бабского белья, но не написали. Спасибо… спасибо, что не опозорили… а я только тебе за это — эксклюзив. Один конь по городу носится, всем уран предлагает. Контейнер! Хочет зеленый лимон».