— Нет, не п-приду. Н-ни к ч-чему это.

— Хорошо, давайте встретимся на нейтральной территории.

— В-встретимся, когда вы б-будете г-готовы к с-сделке. Я еще п-позвоню.

И он положил трубку. Я сходил к Каширину и сообщил, что был еще один звонок — в 13:04.

— Теперь мы его точно зацепим, — ответил Родя.

А я направился в ФСБ. Я позвонил начальнику пресс-службы ФСБ и договорился о встрече.

— Приходи, — сказал начальник. — А чего тебе, Андрей Викторович, из-под нас, грешных, надобно?

— Да вот думаю у вас пару секретов государственных перекупить… Продашь?

— Запросто. Торгуем налево-направо.

Приходи. Выписываю пропуск.

И я поехал на Литейный. Попарился в пробках на Фонтанке и добрался всего за полчаса. Пешком бы дошел быстрее…

— Ну, — весело сказал подполковник Острецов, — какие секреты тебя, Андрей Викторович, интересуют? Недорого продам.

— Год назад погиб ваш сотрудник — Олег Гребешков, — сказал я.

Острецов сразу переменился в лице.

— Да, было такое дело… До сих пор не раскрыто.

— Расскажи, Алексей Иваныч.

— А что, собственно, рассказывать, Андрей? Семнадцатого апреля прошлого года майор Гребешков не вышел на службу. Позвонили — не отвечает. Худого сначала никто не подумал, но после рабочего дня один из сослуживцев заскочил к Олегу домой. Дверь оказалась не закрыта… тело лежало в комнате. Стреляли в упор, дробью… из двух стволов. Соседи накануне выстрел слышали. В начале десятого, вечером. Но значения не придали. Нормально, да? Грохот от выстрела из двустволки на весь дом, а «значения не придали»… Следов никаких, видимых мотивов — тоже.

В общем, «глухарь» классический… А ты почему спросил?

— Убийство сотрудника ФСБ не рядовое явление, — уклончиво ответил я. — Он в архиве работал?