— Неужели, Полина, все так банально? Ведь вас многое объединяло когда-то: любовь… мечты.

Полина нахмурилась:

— Мечты? Мечты растаяли в тумане льдинкою… Мне, собственно, и не хотелось какого-то серьезного разговора. Всегда есть риск опошлить то, что было. Да и виновата я перед Олегом…

— Понятно. Скажите, у Олега могли быть враги?

— Навряд ли. Он жил в своем мире.

— А женщина? Была у него женщина?

— Вот этого не скажу… не знаю. Да и на что ему женщина? Его женщина — История, воплощенная в облике Бронштейна. — Полина усмехнулась.

— Да, — сказал я, — жаль.

— Чего вам жаль, Андрей?

Я закурил и ответил совсем не то, что должен был бы:

— Жаль, что он так и не открыл своего Троцкого.

— Но ведь он-то как раз и открыл! — сказала Полина.

— Что?

— Он нашел письма и дневник Троцкого!

Меня как будто током ударило. Я сделал несколько затяжек подряд и спросил:

— Где нашел?

— В архиве, который Олегу подарил Бударцев — старый партиец, активист общества «Мемориал». Он собрался на старости лет к детям, в США, и оставил весь свой архив Олегу. Гору пыльных картонных коробок, которые не разбирались десятилетиями. Для Олега копаться в старых бумагах — просто наслаждение! Когда он сказал мне о своей находке, я не поверила. А он: хочешь, дойдем до моего дома, и я покажу тебе подлинники документов?…

Какое-то время я сидел ошеломленный.

Я не знал, как относиться к словам Полины… Потом сигарета обожгла мне пальцы, я чертыхнулся и спросил:

— Кто еще знал о том, что Олег хранит дома документы Троцкого?

— Понятия не имею, — ответила она.

— Подумайте, Полина, подумайте… Это очень важно.

— Я… я не знаю, — сказала она. В голосе прозвучал испуг.

— Когда вас допрашивали в связи со смертью Олега, вы сказали чекистам или убойщикам об этих документах?