— Я могу помочь? — спросил он. Леля быстро обернулась.

— Как бы ты не заразился. Иди домой, уже поздно. Он умоляюще посмотрел на тетю Лелю.

— Не гони меня, я не помешаю. Я буду сидеть возле Маруси, а ты поспишь. Что-то я боюсь за вас. Ведь в доме ни одного мужчины.

— Ничего не случится, — мягко возразила девушка, — иди домой, ведь Софья Кондратьевна так по тебе соскучилась…

Мы обе проводили его до калитки. Ночь была ясная, прохладная, чудесная ночь! Костя поцеловал сначала меня, затем тетю Лелю. Она, всхлипнув, обняла его за шею.

— Подумай еще хорошенько, — попросила она, — я боюсь, что ты решишься окончательно только после того, как стрясется беда.

— Какая беда?

— Разве я знаю… Видишь, в городе враг.

Они еще раз простились, и Костя медленно ушел. Мы вернулись к постели матери.

— Если меня арестуют, — вдруг сказала тетя Леля, — хотя зачем им нужна такая девчонка, как я? Ну, в случае чего беги прямо к Танаисовым.

— За Костей?

— Ну да… Ох, мы совсем одни, Машенька, все-все уехали!

3

Ее арестовали под утро, когда мы только что задремали. Ночью два раза забегал Костя и наконец ушел, несколько успокоенный. За ней пришли офицер и два солдата с винтовками. После я узнала, что аресты продолжались всю ночь.

Они хотели делать обыск, но, увидев тифозную больную, передумали.

Разрешили тете Леле проститься со мной и спящими детьми. Кажется, они были поражены ее молодостью и самообладанием. Я приметила в их взглядах что-то похожее на сочувствие.

— Не плачь, Маша, ты уже не такая маленькая, — сказала на прощание тетя Леля. — Если можешь, не отдавай маму в больницу — понимаешь? И береги детей ты старшая… В столе есть немного денег. — Наклонившись, она поцеловала меня крепко и нежно и шепнула в ухо: — Папа скоро вернется, продержитесь…