Вместе с завершением гражданской войны и началом НЭПа бюрократия стала испытывать растущую потребность в комфорте. Вместе с тем она нуждалась в лидерах способных его обеспечить. Ни Ленин, ни Троцкий на эту роль подойти не могли. В конце 1920-х годов, когда процесс раздачи привилегий зашел уже довольно далеко, а расправа над оппозицией шла полным ходом, Крупская констатировала, что если бы Ильич был сейчас жив, он сидел бы в тюрьме.

Еще на VIII Съезде РКП (б) Ленин говорил, что бюрократии не избежать пока массы до единого человека не будут втянуты в процесс управления государством. Но он также понимал насколько отсталой и истощенной войнами является Россия, насколько слаб ее пролетариат. Поэтому Ленин стремился всеми силами поставить партийный и государственный аппарат под рабочий контроль, не дав ему переродиться, став штабом ползучей контрреволюции.

Еще в 1919 году Ленин отмечал: «…низкий культурный уровень (трудящихся масс, прим. В.К.) делает то, что Советы, будучи по своей программе органами управления через трудящихся, на самом деле являются органами управления для трудящихся через передовой слой пролетариата, но не через трудящиеся массы»

В 1920-е годы принято было отождествлять угрозу контрреволюции в СССР с мелкобуржуазностью крестьянства и аппретами нэпманов, новой буржуазии. Однако, как показала история, главная угроза исходила от растущей советской бюрократии. Меньшевики, со злобой присматриваясь к происходящему в СССР переходу к НЭПу, заключали: большевизм боролся против капитализма, а теперь, когда без капитализма развитие оказалось невозможным сам вынужден его возрождать. Реставрации капитализма с Советской России неизбежна, она уже началась - таким был их вывод. Однако интересы партийно-государственной бюрократии и мелкой буржуазии (как городской, так и сельской - кулака) вскоре разошлись.