Непонятно, кому был адресован этот вопрос, но откликнулась на него одна Агеева.

— Через десять минут, только справку закончу, — сказала она.

Столовая в «Золотой пуле» не работала.

После того как странные признаки пищевого отравления испытали на себе некоторые сотрудники Агентства — в том числе и мы с Агеевой, Обнорский обрушил свой гнев на завхоза. Уже который день Скрипка пытался разобраться в этой запутанной ситуации. Сегодня Скрипка, который начал с того, что принес в архивно-аналитический отдел запрос о действии различных ядов, сумел разобраться только со сливным бачком в квартире Агеевой.

— Валентина, пойдем с нами, — предложила Марина.

Идти с ними мне не хотелось, но я подумала, что отказ будет выглядеть демонстративным и глупым, и мы пошли в «Рио».

По дороге Скрипка, как ни в чем не бывало, рассказывал свои бесконечные истории, Агеева смеялась, а я молчала.

— Горностаева, ты сегодня какая-то неадекватная, — говорил Алексей. — Хочешь послушать историю про одну женщину, которая любила жареные пирожки…

— Ох, не надо про пирожки, — взмолилась Агеева, — а то мне опять станет плохо.

Тогда Скрипка поинтересовался тем, нормально ли функционирует исправленный им бачок. Марина выразительно посмотрела на меня и сказала, что все, что делает Леша, заслуживает самой высокой оценки. Я подумала о том, что напрасно согласилась пойти вместе с ними.

В кафе Агеева заказала себе только свежевыжатый сок — с некоторых пор она особенно тщательно следила за своей фигурой, Скрипка — блинчики и сырники, а я — фирменную котлету, вкусовые качества которой явно уступали цене. Обед проходил в молчании, а когда мы вернулись в Агентство, Марина спросила:

— Ты видела, как мужчина за соседним столиком смотрел на меня?

— Какой? — не поняла я.

— Ну, тот, в костюме от Валентине, с выразительной внешностью?

— Не видела.

— Тьфу, вечно ты смотришь не туда! — в сердцах сказала Агеева, утратив ко мне интерес.