Снег перестал и начал таять на мокрой траве.

- Подходим к месту несения службы, - прошептал Звонарев. - Будем выдвигаться ползком, по очереди.

Он пополз и вскоре исчез в темноте, а Октай остался на месте, чутко прислушиваясь. Потом пополз Октай, а прислушивался Звонарев. Они ползли бесшумно, как тени, и даже самый зоркий глаз не мог бы заметить их.

Потом Звонарев выбрал место на самом высоком взгорке, и они залегли недалеко друг от друга.

- Ты наблюдай в тыл, а я буду смотреть за руслом, - шепотом приказал Звонарев. - Если что, стукни два раза по голенищу.

- Понятно! - отозвался Октай, обрадовавшись возможности хоть на секунду развязать язык.

И они стали смотреть и слушать, шевеля лишь пальцами ног, чтобы они совсем не застыли. Впрочем, два или три раза Октай двинул затекшей ногой, за что немедленно получил замечание от Звонарева.

Так прошло еще часа два, пока Октай не увидел иранцев.

Над степью забрезжил рассвет, тягучий и призрачный. Сначала прочертились вершины холмов на востоке, потом стало светлее в долине, затем проступили очертания всей этой унылой голой земли с высокими кустами прошлогодней рыжей травы. В такие минуты спадает напряжение нервов. Октаю смертельно захотелось спать. Слава аллаху, ночь проходит, ничего не случилось, теперь можно позволить себе кое-какие вольности. И он заворочался, закрутил головой и приподнялся немного на локтях.

Вай-вай, что там такое? В рыжих кустах травы, у второй тропы, возле столба сигнальной линии, лежали люди в коричневых шинелях и фуражках с длинными козырьками. Черт побери, неужели ему померещилось? Нет, это были не камни, не пни, а настоящие живые люди. Один, два, три... семь человек насчитал Октай, и семь винтовок, и семь примкнутых к ним штыков.

Ну, знаете, это черт знает что! Такого, извините, хамства Октай не ожидал от иранцев. Они могут прицелиться в тебя, могут выкрикнуть оскорбительное слово, могут даже запустить камнем. Но чтобы перебраться на нашу территорию и преспокойно торчать у дозорной тропы?.. Октай возмутился до глубины души.