И вместо того, чтобы стукнуть два раза по голенищу, он громко шепнул Звонареву:

- Слушай, мне кажется, я вижу нечто интересное.

- Где? - встрепенулся ефрейтор и посмотрел туда, куда указал Октай.

Да, там были иранские солдаты.

- Мне кажется, они потеряли головы, - пояснил Октай.

Звонарев молча рассматривал их, соображая, что делать.

- Что ты скажешь по этому поводу? - поинтересовался Октай.

На него нашло вдохновение, и он уже не чувствовал себя больше стесненным рядом с ефрейтором. Необычность ситуации как бы ставила их на равную ногу и давала право Октаю быть таким, какой он есть. Он даже со злорадством вспомнил своего дядю Аллахверды Мамеда-оглы, его упреки, его заносчивость. Вот и наступил срок совершить подвиг Октаю, и пусть дядя узнает об этом и прикусит язык.

На парня нашло вдохновение, и он уже не мог удержаться.

- Не кажется ли тебе, что это нахальство с их стороны?

- Нахальство, - сдержанно согласился ефрейтор.

- Чего же они хотят?

- Не иначе, как захватить наш наряд.

- Значит, они хотели захватить нас с тобой? - зловеще переспросил Октай.

- Выходит, нас с тобой, - подтвердил Звонарев.

- Собаки! - выругался Октай.

Все в нем кипело и клокотало от гнева.

А между тем сейчас требовалось полное спокойствие духа, чтобы трезво оценить обстановку и принять правильное решение. Звонарев сердито шикнул на Октая, чтобы тот заткнулся со своей болтовней, приказал ему не высовываться над высоткой, а сам стал осторожно наблюдать за врагами.

Уже совсем рассвело. Коричневые шинели еле виднелись в пожухлой мокрой траве. Иранцы лежали внизу, под высоткой, которую занимали пограничники, и не видели их. Очевидно, они пробрались туда до прихода наряда, и теперь высота преграждала им дорогу обратно: иного пути не было. Здорово! Пограничники прижаты к границе, а враги отрезаны от своей территории. Вся разница в том, что Звонарев и Октай были на родной земле, а иранцы - на чужой. А это немаленькая разница, если хорошенько подумать.