Коронационные торжества в Мюнхене вернули в город давно забытое веселье. Когда юный правитель восходит на престол, это невольно вызывает ассоциации с наступающей весной. Всеобщий восторг вызывала и редкостная внешность Людвига — высок, строен, изящен. Бледное худое лицо с печатью необыкновенного благородства и глаза — широко раскрытые, как бы не замечающие окружающего.
Этой счастливой внешностью Людвиг олицетворял извечную мечту простого человека об идеальном правителе: добром и справедливом. Таковыми, пожалуй, были намерения и самого Людвига. Вопреки ожиданиям придворных, не видевших в странном юноше никаких задатков монарха, молодой король очень быстро входил в курс дела. И пусть Людвигу приходилось учиться править буквально на ходу, он проявлял недюжинную хватку, остроту ума и изумлявшую всех работоспособность. Что неприятно удивляло сановников, так это его неприступная манера держаться. Малейшая попытка сделать отношения с ним более доверительными тут же пресекалась. Вместе с тем всем бросались в глаза его обходительность и дружелюбие в отношении с низшими: прислугой, горожанами и крестьянами.
В этот начальный и, очевидно, самый светлый период правления молодого монарха народное мнение о нем, как о человеке простом и великодушном с низшими и знающем истинную цену озолотившимся вельможам, сформировалось прочно и надолго. Двадцать два года Людвиг был на баварском троне. И ничто не могло поколебать этого убеждения.
Этот первый период правления выдавал в Людвиге осторожного, не по летам дальновидного политика. Он не уволил никого из старых министров, предпочитая избавить народ от резвых реформаторов. И придерживался прежнего государственного курса, лишь корректируя его.